Узнай правду!

Амброджо Донини. Люди, идолы и боги. Очерки истории религии. М., 1962. Государственное издательство политической литературы.

Всем рекомендую. Очень толковая книга про сущность религии.
Мне очень понравилась, особенно мысль о том, что когда рабовладельческий строй исчерпал себя, придумали христианство, где "долг" (материальный) заменили на "грех" (тоже долг, но более изощрённый, нематериальный) и таким образом, даже после отмены рабства как общественного строя, человек остался всё таким же зависимым рабом, не понимая этого.

Предлагаю некоторые главы (набирала себе года 4 назад, сейчас не перечитывала, но автора знаю ещё с университета и при чтении через 30 лет, так же считаю, что его книги насыщены важной научной информацией):

Проблема хронологии.


Евреи начинают счет времени от сотворения мира, определяемого согласно легендарной еврейской генеалогии.
Мусульмане ведут летоисчисление с 622 года н. э. – первого года хиджры.
Греки, как известно, считали по олимпиадам, по четыре года каждая, начиная с 776 года до н. э.
Римляне в основу отсчета времени положили дату основания Рима, которое историк Варрон отнес к третьему году VI олимпиады (то есть к 754 г. до н. э.). Эта дата перешла в традиционную историографию как начало римского календаря.

Но каким образом установили, что первый год нашей эры, когда якобы родился Иисус, был именно 754 год с момента основания Рима?
Здесь мы вступаем в область легенды и произвола. Многие века, даже после победы христианского движения над античными культурами, люди продолжали вести летоисчисление старым способом. Только в VI веке монах родом из Скифии, Дионисий Малый, живший в Риме, соученик Кассиодора, пришел к мысли об установлении новой хронологии.
С помощью выдуманных им подсчетов он пришел к заключению, что 1285 год с основания Рима, то есть тот год, когда он сам писал, можно считать 532 годом от рождества Христова. Конец первого года приходится, таким образом, на 25 декабря 754 года с момента основания Рима. Историки любят говорить, что он ошибся на несколько лет, но этот упрек лишен основания, поскольку все сведения из евангелий, на которых основывался монах, сами по себе не что иное, как мистические вымыслы ранних христиан.
Еще четыре столетия никто не принимал всерьез подсчеты Дионисия. Каролингский двор не ведал о них до 876 года. В Риме новая хронология получила официальное признание за каких-нибудь несколько десятилетий до 1000 года. Что же касается 25 декабря, то в действительности это один из языческих праздников, связанных с культом солнца. Стоит добавить к этому, что обычай предназначать воскресенье для празднования христианского культа не сразу установился в истории новой религии.
В первые века империи, когда христианство еще не вышло из приниженного состояния в государстве и обществе, первый день недели (в некоторых европейских странах воскресенье считается первым днем недели) предназначался для древнего культа солнца, который со временем превратился в мистерию всемирного спасения. Это был день солнца, следы которого остаются не только в нашей воскресной службе, но и в англосаксонском календаре, который более верно, нежели наш, хранит религиозные традиции древнейших европейских народностей.
В III веке имперские власти пытались даже сплотить вокруг культа бога-солнца всех подданных, возможно, чтобы противопоставить его тому растущему успеху, которым стал пользоваться другой господь – Христос. Посвященный церемониям в честь солнца день назывался «dies dominica» («диес доминика»), то есть «день господень»; впоследствии его стали называть одним словом - «dominica». (В романских языках сохранилось обозначение воскресенья словами от этого корня: в итальянском domenica, во французском dimanche, в испанском domingo.) После победы христианства император Константин начал процесс приспособления, в результате которого день, предназначенный для празднования «господа солнца», стал праздником верующих в «господа Иисуса».
Но хотя первые христиане и имели свой «день господень», его уподобление нашему воскресенью еще далеко не завершилось.
С одной стороны, «день господа» служил для напоминания о воскресении Христа из царства мертвых, которое, согласно легенде, произошло на третий день после смерти спасителя, сразу после субботы. По этому поводу верующие собирались на различные поминальные обряды и, может быть, также на (агап, или братское пиршество). Однако с представлением о дне господа еще не связывался обычай воскресного отдыха. Часть христиан продолжала воздерживаться от всякой работы по еврейским дням отдыха – субботам, пока не пришли к мысли – и не без колебаний – объединить оба обычая в одном дне, нашем воскресенье, и при этом подчеркнуть разрыв со старой традицией иудаизма.
С другой стороны, «день господень» символизировал в наивном поверье ранних христиан также момент возвращения торжествующего мессии, то есть второе пришествие Христа, который спасет мир от страданий, сокрушит власть имущих и положит начало новому царству справедливости на земле.
Обязательное соблюдение воскресного дня было введено с большим запозданием, во многих местах не раньше VI века.
По нормам церковного права (каноны 1244-1249) воскресенье – ныне обязательный церковный праздник с непременным присутствием на обряде воскресного богослужения и праздничным отдыхом. Следует, впрочем, сказать, что католики соблюдают это предписание менее усердно, нежели протестанты, которые древнее отожествление христианского воскресенья и еврейской субботы довели до того, что запрещают по воскресным дням не только труд, но даже зрелища, танцы и еще того больше – спортивные игры и празднества. Суровые законы, изданные на этот счет английскими пуританами в эпоху гражданских войн XVII века, еще совсем недавно оставались в силе в некоторых местностях Великобритании и Соединенных Штатов.
Теоретически говоря, в британском законодательстве еще и сейчас есть ряд запретов давать по воскресеньям театральные представления, устраивать спортивные состязания, а в Шотландии – даже открывать рестораны и бары. По закону полиция может даже подвергать наказанию тех, кто не посещает в этот день церковь. И в Италии были многочисленные случаи нарушения конституционной свободы в форме почти неприкрытого принуждения к посещению воскресной службы некоторых категорий граждан, особенно в армии, школах и даже в государственных учреждениях.
Однако вернемся к проблеме христианского летоисчисления и его ошибочной хронологии. В любом случае ясно, что значение, которое религиозная традиция придает значению господа (оно столь велико, что история все еще делится на две эры – до и после Христа), не имеет ничего общего с реальным существованием Иисуса. (Мнение А. Донини, члена ЦК Итальянской компартии, генерального секретаря общества «Италия-СССР». Крупный специалист в области истории религии, профессор А. Донини на основе анализа богатого фактического материала убедительно показывает, что христианство не исключительное, сверхъестественное явление, не «божественное откровение», а, как и другие религиозные направления, имеет земные корни и порождено определенной эпохой.).
Подобные выводы науки, разумеется, должны озадачить верующего человека. Однако они не умаляют значения христианского движения.
Верно, что предлагаемое христианством удовлетворение требований освобождения униженных было перенесено в потусторонний мир, а отношения подавления и эксплуатации на земле оставались неприкосновенными. Верно также, что во всем остальном мире, за пределами небольшого района, опоясывающего Средиземное море, та же самая проблема и в то же самое время решалась в другом духе, но всегда на основе религиозной иллюзии (конфуцианство, джайнизм, буддизм, ислам и т. п.). Все же история распорядилась так, что сначала феодальное, а затем буржуазное общество отождествляли свои принципы преимущественно с принципами христианской идеологии, которая все еще воздействует на верования широких слоев населения земли. Никто не испытывает в наше время потребности в изменении летоисчисления. Изменить отношения между людьми, привести их, наконец, в соответствие с идеалами равенства, свободы и культуры, о которых всегда мечтали различные общества, - вот чего хотят люди.



Крест – казнь и прославление.

Целая школа исследователей видит в изображении креста, особенно в форме свастики, только символ солнца, с примитивным воспроизведением его лучей. То, что в определенный момент развития человечества крест имел это значение – мы не подвергаем это обстоятельство сомнению. Скипетр Аполлона, древнего солнечного божества греков, тоже имел форму креста; то же самое можно сказать о молоте Тора, бога северных народов, и о символе ассиро-вавилонского бога Ану. У египтян крест приобрел вторичное значение символа бессмертия, связанного с вечностью солнца, которое умирает и неизменно возрождается.
Между тем первые представления людей оказываются теснейшим образом связанными с реальной жизнью, и в первую очередь с открытием и применением орудий труда, которые сделали возможным переход от стадии дикости и животного состояния к более развитым формам религиозной жизни. Нетрудно представить себе, как много значило для развития общества изобретение таких орудий, как топор, молот, двуперая секира, соха; эти инструменты даже превратились в конце концов в религиозные символы у самых различных народов; при этом нет никакой необходимости размышлять о происхождении этой символики из какого-то одного центра или о заимствованиях одной страны у другой. Только много позже, когда связь между тем или иным символом и действительной жизнью была утрачена, возникло идеологическое толкование изображений.
Итак, что касается креста, люди первоначально связывали его не с солнцем, а с графическим изображением колеса. Открытие колеса явилось важным этапом в развитии общества, оно произвело своего рода революцию в средствах сообщения, подобно тому, как рычаг изменил технику возведения построек. Первое примитивное колесо – с четырьмя перекрещивающимися спицами – перешло из конкретной жизни в область религиозной абстракции как свидетельство того пути, который проделали люди в техническом прогрессе.
Не существует ни малейшей связи между христианским культом креста и древними религиями, которые использовали тот же символ. Фантазия теологов соткала узор поэтической болтовни об этих пресловутых связях, вплоть до того, что они увидели в древнейших культах креста некое подобие преддверия христианской религии. Но ведь наука идет не путями теологии!
Христианский культ креста имеет в корне иное происхождение, при этом он тоже связан с конкретным опытом.
Наравне с колесом крест был самым распространенным орудием пытки, которая применялась в античном мире для наказания рабов, повинных в каком-либо нарушении законов господ. Жертву привязывали за руки и ноги к колесу, которое затем приводили в движение и вращали с большой скоростью, пока несчастный не терял сознания и не погибал. К кресту раба привязывали или прибивали гвоздями, зачастую натягивая его как струну, и оставляли медленно погибать в ужасных муках. Вполне вероятно, что в качестве орудия пытки крест развился именно из колеса, которое в самой древней форме состояло из двух шестов, скрепленных крест-накрест, чтобы удерживать примитивный деревянный обод.
Так как в религии всегда отражается живой и реальный опыт страданий, на которые разделение общества на классы обрекло подчиненные слои, не удивительно, что колесо и крест очень скоро вошли в область мифов. Орфические культы Древней Греции, источником которых были страдания граждан, согнанных с земли и обращенных в рабов в результате развития городов, в качестве одного из символов использовали колесо. «Я спасся от колеса муки и нищеты»,- читаем мы в одной из молитвенных формул орфизма. (Характерно, что ужасающие условия жизни в золотых и иных рудниках тоже изображались в орфических мифах как муки ада). Появление культа распятия в христианстве отражает такие же настроения.
В течение веков распятие – пытка, выдуманная, возможно, финикийцами, - превратилось в символ побежденных повстанцев-рабов. Первоначально распятие совершалось на простом столбе, к которому привязывали виновного, когда не было поблизости подходящего дерева. Позже с помощью привязанного в различном положении поперечного бруса было получено подобие креста. Римляне считали это наказание столь жестоким и унизительным, что исключали применение его к представителям привилегированного сословия, даже в тягчайших случаях измены. Но при этом они широко применяли его к рабам и вообще к тем, кто восставал против их ига. («Самая жестокая и ужасающая из казней, какие только придуманы для рабов» М. Туллий Цицерон. Полное собрание речей, т. 1. Спб., 1901, 169-170, стр. 398).
Свободный человек не мог быть осужден на распятие. Римляне были гарантированы от него при любых обстоятельствах. Хотя преступления наказывались сурово. Лишь в провинциях лица свободного сословия, но низшего имущественного и общественного состояния, попадали, время от времени, на крест по произволу римских губернаторов и прокураторов. По мере приближения к началу нашей эры, начиная со второго века до нашей эры, случаи массовых казней на кресте учащаются в Иудее и Галилее.
Накануне последней битвы против Красса, весной 71 года до н. э., Спартак приказал распять перед своими войсками одного римского гражданина, «показывая тем самым, что ожидает его войско в случае поражения» (Аппиан. Гражданские войны, 1, 14, 119). В то же время 6 тысяч рабов из его войска, захваченных в плен после разгрома и осужденных на смерть на крестах вдоль Аппианской дороги, расставленных в нескольких метрах один от другого от ворот города почти до Капуи, помогают понять христианский миф о крестной муке гораздо лучше, чем соображения теологов о «тайне спасения».
Культ креста не без труда утвердился в литургии и иконописи первоначального христианства.
Классовый страх удерживал верующих от открытого прославления символа, который извечно вызывал такую боязнь и отчаяние.
«А мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, для еллинов безумие» - так было определено отношение к распятию Христа в наидревнейшей христианской литературе. (1 Коринф., гл. 1, ст. 23). В течение второго и третьего веков, как свидетельствуют некоторые места из «Октавиуса» Минуциуса Феликса и «Апологии» Тертуллиана, приверженцам новой религии не раз приходилось защищаться от обвинения в почитании креста. И даже когда изображение креста стало появляться в надгробных памятниках и орнаментах, мы нигде, вплоть до очень поздней эпохи, не встречаем образ креста во всем его жестоком реализме.
Первоначально получила распространение серия символических и монограмматических знаков, для которого исходной формой послужила начальная буква греческого слова «Христос» - буква «Х»; она же означала число 10 у римлян. Подобный знак был назван «косой крест» (позже в народе его �